Соседка по парте не пришла в школу, и Оле пришлось дежурить одной. Одноклассники предлагали поменяться, но она не согласилась. Подружки из параллельного класса, с которыми ей было по пути домой, предложили помочь, но и от их помощи она отказалась.
— Сколько той работы? — сказала им Оля. — Доску протереть, цветы полить и подмести, а пол в классе уборщица обычно моет.
— Тогда мы подождем тебя в парке, — сказала Лариса.
— Но ты постарайся побыстрее все сделать, — добавила Юля.
Оля пообещала не медлить и сразу же принялась за работу, Юля и Лариса отправились в парк, что был сразу за территорией школы. Младших ребят туда часто водили на прогулку. Девочки присели на скамью и стали наблюдать за работой дворника. Пожилая женщина в оранжевой робе, надвинув кепку на глаза, усердно сгребала опавшую листву в огромные кучи, которые как грибы вырастали у деревьев.
Чтобы скоротать время, девчонки решили как-то себя позабавить. Забаву придумала Лариса. Она соскочила со скамьи, подкралась к одному из лиственных холмиков и попыталась его разворошить, пока дворник создавала другой: сначала пнула этот холмик ногой, и ветер отнес немного листьев в сторону, затем принялась разгребать холмик палкой, которую нашла неподалеку. Увидев это, женщина, сгребавшая листву, стала кричать, ругаться, угрожающе трясти метлой, но, видя, что хулиганку это не пугает, направилась в ее сторону. Лариса бросилась бежать, дворник — за ней. Но разве угнаться пожилой женщине, к тому же еще прихрамывающей, за девчушкой-семиклассницей?
Лариса спряталась за одним из деревьев и, довольная собой, с улыбкой наблюдала, как дворник заново сгребает разбросанные ею листья. Эта жестокая забава воодушевила и Юлю. Девочки вместе стали бегать по парку, разорять созданные дворником холмики, а та, в свою очередь, гонялась за ними, но не могла догнать ни одну из них и лишь кричала от досады. Прохожим казалось, что девочки играют в догонялки и, сочувствующе вздыхая, они говорили: «Бедные дети, негде им порезвиться. Даже из парка уже выгоняют».
Заметив появившуюся в парке Олю, девочки побежали ей навстречу. Дворник, решив, что они уже больше тут не появятся, продолжала свою работу. Отдышавшись, Лариса и Юля рассказали Оле, какую интересную игру они придумали, подсчитали даже, кому сколько раз удалось позлить дворника, сколько лиственных холмиков они разворошили, а потом и Оле предложили принять участие в этой забаве.
— И не стыдно вам? — ответила она. — А еще мальчишек хулиганами называете.
— Боишься, да? — ехидно произнесла Лариса.
— Она всегда была у нас трусихой, — добавила Юля.
Желая доказать, что она не трусиха, Оля поддалась на провокацию подружек, и девочки стали втроем бегать по парку, разбрасывая листья, которые дворник сгребала в кучи. Оля бегала не так быстро, как ее подружки, ей вообще хотелось прекратить эту игру. Заметив, что женщина в оранжевой робе активно преследует ее подружек, а на нее не обращает внимания, Оля расслабилась, присела у кучи сухих листьев и о чем-то задумалась. Вдруг услышала за спиной крик и обернулась: дворник, замахнувшись метлой, бежала прямо к ней. Оля вскочила и кинулась наутек, но ранец за плечами сковывал движения, не позволяя бежать быстрее. Вскоре топот за спиной стал слышаться отчетливее, Оля почувствовала, что силы ее покидают, и вдруг ей на затылок легло что-то мокрое, грязное и колючее. Ей не было больно: у дворника не осталось сил, чтобы сильно ударить ее метлой. Оля заплакала от обиды и неприятного ощущения. Забыв про подружек, она направилась к выходу из парка, желая как можно быстрее покинуть это место.
Придя домой, Оля еще долго плакала, закрывшись в ванной. Ей казалось, что никогда не удастся вымыть эту грязь из волос, а красные полосы от прутьев так и останутся на затылке. С тех пор Оля стала ходить в школу другой дорогой, обходя парк даже зимой. Куртку, в которой она была в тот злополучный день, подарила двоюродной сестре, сказав, что тесная, а ранец изрезала, сообщив всем, что бродячие собаки постарались. На самом деле девочке казалось, что по этим вещам дворник может где-нибудь ее опознать и тогда… Лариса и Юля вскоре забыли о своей шалости, а Оле еще долго казалось, что вот-вот в школу придет эта женщина и всем все расскажет, узнает ее, сообщит родителям… Но со временем и Олю эти мысли покинули.
Окончив школу, она поступила на филологический факультет педагогического университета, но, получив диплом и поработав некоторое время педагогом, решила, что учительское ремесло не для нее, а когда узнала, что есть вакансия на местном радио, позвонила в редакцию и записалась на собеседование. К своему удивлению, прошла его успешно.
Как-то весной Ольге поручили подготовить несколько материалов ко Дню работников жилищно-коммунальной службы. К выполнению редакционного задания она приступила в тот же день. Когда директор начал называть лучших работников, остановился на некой Марии Ивановне, сказав, что о ней можно сделать отдельный материал. «Всю профессиональную жизнь, — отметил он, — этот человек заботился о чистоте нашего города. С метлой сорок лет не каждый выдержит, а вот Мария Ивановна смогла, даже в свое время стала призером республиканского конкурса дворников. Теперь она на заслуженном отдыхе, но наш коллектив часто навещает ее. Она гостям всегда рада».
После всего услышанного Марию Ивановну навестила и Ольга. Та действительно оказалась очень гостеприимной и разговорчивой. К приходу Ольги на столе уже стоял самовар, а рядом — два блюдца с печеньем и конфетами. Женщина охотно рассказывала о своей жизни, вспоминала трудовые будни, показывала награды за многолетний труд: дипломы, почетные грамоты, сувениры, рассказывала много забавных историй.
— Но больше всего, — вдруг сказала Мария Ивановна, — мне из моей трудовой жизни запомнился неприятный эпизод. Помню, работала осенью в городском парке, опавшую листву сгребала. Вижу — пришли две девчушки, сели на скамью. Сначала вроде тихо сидели, а потом стали по парку бегать и листву растрясать, что я сгребла в кучи. Я за ними с метлой погналась, но разве их догонишь… Думаю: «Бог с вами», — и дальше мету, а они снова за свое. А тут еще и третья хулиганка откуда-то взялась. Короче, втроем стали вредничать. Одну из них я все же догнала и так по башке метелкой огрела, что она навзрыд заплакала. До сих пор помню ее желтую курточку и нарисованного на ранце бегемота. Думала, что потом где-нибудь обязательно увижу и разберусь с ней, но не получилось. Нигде та девчонка на глаза мне не попалась: наверное, приезжая была.
Ольга, покраснев, опустила глаза и полушепотом спросила:
— А что бы Вы ей сказали, если бы сейчас где-нибудь увидели?
— Ничего бы не сказала. Просто хотелось бы посмотреть в ее бесстыжие глаза, — ответила Мария Ивановна.
Вдруг Ольга обратила внимание на большую икону, что была на стене над столом.
Мария Ивановна, заметив ее любопытный взгляд, пояснила:
— Когда в храме ремонт шел, я там порядок помогала наводить, по вечерам ходила. От денег отказалась, так батюшка мне эту икону подарил.
Ольга даже не заметила, как выключился диктофон, вопросов к Марии Ивановне у нее было еще много, но подошло время прощаться. Ольга встала из-за стола и подошла к стене, на которой была икона, чтобы получше рассмотреть, что же написано возле изображения. Подойдя, она увидела, что это икона равноапостольной княгини Ольги. Девушка содрогнулась. Она нередко ходила в храм, но такого странного чувства при взгляде на икону не испытывала никогда.
Поблагодарив свою собеседницу за теплый прием, Ольга стала с нею прощаться. Она трижды произнесла «простите» — за себя, за Ларису, за Юлю. Мария Ивановна не поняла, какой смысл девушка вкладывает в это слово. А когда Ольга уже переступила порог, Мария Ивановна вдруг сказала:
— А знаете, я стала часто ходить в храм, а дома молюсь вот перед этой иконой. Уже на протяжении многих лет я прошу Бога, чтобы он устроил мне встречу с той девочкой, узнать бы вот сейчас, кто она и где. Она тогда совсем ребенком была, а я ее метлой. Может, неправильно это было… Но пока Господь не сподобил. Вы этот случай обязательно упомяните, может, она отзовется. Со временем ведь все меняется: я постарела, она повзрослела. А вдруг…
— Да, да, — торопливо сказала Ольга и скрылась за дверью.
По дороге домой она снова плакала, как и много лет назад в тот злополучный день, но только это были уже другие слезы.
Осенью Ольга помогала дворникам сгребать опавшую листву в парке, но от этого ее душе легче не стало. И тогда она решила, что раскаяние будет истинным, если она сама обо всем расскажет Марии Ивановне. Приняв такое решение, она направилась к ней. Чувство страха останавливало ее, но она всю дорогу боролась с ним. «Нельзя ведь, — думала она, — чтобы старая женщина думала, будто Господь не слышит ее молитв, ведь Он ее услышал, а раскаяние должно быть истинным».